У беспризорных.

Ночлежный дом для беспризорных детей.

В большой комнате, затоптанной и осыпанной семечками и окурками папирос, вдоль стен простые деревянные столы. Эти столы служат и нарами на время сна, и скамьями для сиденья. Поэтому они так же грязны, как и пол.

Когда я вошла в ночлежку, человек двадцать ребятишек сидели группами на нарах и галдели. Одни из них сражались в карты, другие курили, третьи щелкали семечки, четвертые понуро сидели молча и скребли ногтями свое заскорузлое, темное и худое тело.

Моментально все оживились и со всех столов послышалось:

— Барышня, обед сегодня принесут нам?

— Обед скоро будет?

— Может, совсем не будет?

Дело в том, что ячейка „Друг детей“ при Сахарном заводе в порядке шефства снабжает время от времени ребят домашними вкусными обедами. Правда, средств в ячейке еще мало, и кормит обедами ребят раз или два в неделю.

И они ждут этих обедов, как праздников.

В течение пятиминутного разговора с беспризорными я сразу обнаружила пропажу носового платка у меня из кармана.

— Ловко работаете, ребята. Я и не почувствовала, как у меня платок сняли. Некоторые засмеялись. Другие сейчас же загалдели.

— Это Петька. Никто, как Петька! Он на ходу умеет в карманы лазать. Петька, отдай платок.

Как ни в чем не бывало, продолжаю разговор. Через несколько минут Петька молча возвращает мне платок.

Ребята рассказывают. В ночлежке им ежедневно дают по фунту хлеба и 6 зол[отников] сахару, остальное они добывают на улице.

— Хлеба подают, а вот денег редко. Приходится самим промышлять. Вот три дня тому назад трое ребятишек на Курском вокзале вытащили у одного человека, „который плохо прячет деньги“, 28 руб. Поделили между собой. В результате на одном новые сапоги, на другом голубая рубашка и на третьем новое кепи, задорно завернутое на затылок, и у всех папиросы „Сафо“. В воровстве признаются откровенно. Говорят об этом просто, как о самом обыкновенном явлении.

Жалуются на грязь:

— Вши заели. Хорошо бы одежду какую выдали, а то в лохмотьях их много очень навелось.

Несколько ребятишек, чахлых и низкорослых, несмотря на свои 10-12 лет, покрыты буквально рубищем, голое тело сквозит почти целиком.

— Как же вы выходите на улицу в такой одежде?

— Да они и не выходят. Сидят тут целые дни и ждут, когда другие придут с добычи и чем-нибудь с ними поделятся.

Замечаю красивого, на вид весьма тихого мальчика. Зовут Сережей. Был в детдоме. В этом году удрал. Не понравилось.

— А тут лучше?

Сережа улыбается неопределенной улыбкой, показывая прелестные влажные зубы, как-то особенно гармонирующие с его мягкими и нежными чертами. Смотрит куда-то мимо и молчит.

Тут же среди детей есть взрослые молодые ребята лет по 20—25. Это типы апашей. Разит алкоголем, красное кашне на голой шее. Сборный костюм не по росту. Играют в карты. Заведующий говорит, что никак их не выживет отсюда, несмотря на то, что есть ночлежный дом для взрослых. Может быть, здесь, среди детей, им безопасней.

Один из них рассказывает о себе, любезно раскрывая передо мной коробку „Сафо“.

— 1917—1923 годы был на фронте. Там пристрастился к наркотикам и опустился. Теперь несколько отвык, но не могу жить без алкоголя.

— А чем же вы теперь достаете средства к существованию?

— Да честным трудом, — ответил он.

— Например?

— Например, картежной игрой, — улыбнулся он, — и другими „честными“ делами.

Другие сидят угрюмо, сосредоточенно перебирая в руках засаленные карты.

Привезли обед. Взрослые удалились. Ребятишки встали в очередь. Тут же, кто стоя у стола, кто сидя или лежа с ногами на столе, стали жадно есть дымящиеся жирные щи.

А после обеда сейчас же разбредутся по улицам и вокзалам бродяжить и высматривать, где что плохо лежит.

При ночлежках необходимо иметь какие-либо мастерские для обучения ребят труду. Многие из них еще могут быть извлечены из этой засасывающей тины, подняться со дна и стать полезными людьми. На борьбу с беспризорностью надо ополчиться, как на борьбу со злейшим врагом, и не жалеть для этой цели ни сил, ни средств.

Беспризорные — угроза будущему обществу, камни преткновения на пути к строительству.

Нам ли, побеждавшим на главных фронтах, не победить еще одного врага?

Рабочим организациям надо горячо взяться за это дело и дружным напором смести еще одно уродливое явление, недопустимое в стране, идущей к социализму. 

А. Г.

* Цитируется с сохранением орфографии и пунктуации первоисточника.