„А правда, что у басурманского царя три головы?“

По поручению редакции „Тульской Молвы“, я объехал на праздниках несколько уездов Тульской губернии.

Пришлось окунуться в самую гущу народной жизни.

Меня, как и любого горожанина, может заинтересовать и интересовало:

— Какова сейчас деревня вообще и тульская деревня — в частности?

— Чем она живет? Что делает?

И, признаюсь, деревня меня удивила. Изменилась она во многом.

Много в ней осталось косного, много „старины“, „житья-бытья“ — „лишь бы день прошел“...

И все-таки, если вдуматься, всмотреться, большая глубокая перемена в деревне... 

I. Веневский уезд.

Самая гуща народная...

Большое село. Старинные, знакомые избушки на курьих ножках... 

Постройки.

Кое-где есть новые постройки. Но уже на другой лад: то железом крыты, то черепицей...

В одном месте это охарактеризовали так:

— Земство заботится. Черепицу можно получить. Только крой. А вот дороги — сам черт весной ногу сломит... А тоже собирают...

В другом месте отозвались еще определеннее:

— Это новые дома-то? Мироедов... Выскочки. Горло драть горазды, набьют мошну — и сейчас нос задирает: и постройки новые, и крыши — черепичные... На козе не подъедешь... 

Косность.

К нововведениям деревня все так же косна. Она их не принимает долго и упрямо, пока не убедится в пользе.

Один крестьянин вздумал завести пасеку — и Боже мой! — сколько ядовитых насмешек пришлось ему выслушать:

— Тоже, пчелинец какой завязался. Пчелами скотину только хочет в нашу и свою извести.

Потом присмотрелись, и уже через год было несколько пасек. 

Молодежь.

Не такова молодежь. Она чутка и прислушивается остро и внимательно к новым шагам жизни.

— Книжек бы где достать. Газету что ли... Интересно знать, что на свете делается...

Молодой парень — смышленый и толковый — мне говорил:

— Я намедни заявлял нашему кредитному товариществу — вы бы библиотеку что ли устроили. Книг выписали. Отвечают: сейчас нам этим заниматься не к чему. Война. Наше дело за продовольствием наблюдать. Земство пригласило... А мне думается — и война войной и книжки — книжками... Да нужно бы книги серьезные, а не „Бовы королевичи“. Сказок мы уже наслушались. Будет... Нужно знать, что и как где делается.

В особенно глухих и удаленных деревушках представление о войне самое смутное. 

Старики и газета.

Газеты туда не попадают случается неделями.

Из более начитанных крестьян, газеты, впрочем, выписывают.

Но если большая газета попадает к „старикам“ — не к молодежи — и если ее некому растолковать, то они не разбираются в ней.

— Напечатано столько, что всю клеть закроешь, а развернешь — читать нечего.

— Как нечего? Смотри сколько интересного.

— Чего там. Нам дай битву, войну, а то все туманы пускают... Не про нас все это... Для господ... 

Басурманский царь о трех головах.

И тут же недоуменный вопрос:

— А правда, что у басурманского царя три головы?

— У какого царя?

— У немецкого. Из города в той неделе наши приехали и рассказывали: наш генерал вызвал немецкого царя и говорит ему: — Чего напрасно кровь проливать? Давай один на один... Бились они день, два; наш срубил ему две головы, а третью никак не мог срубить. И сам обессилел. Как третью срубит, так и войне конец... А басурманский-то царь — вроде Антихриста...

— Чепуха. Не слушайте сказок.

— Не знаю. Говорят так...

В другом месте говорили убежденно:

— Вот погодя, наши летом возьмут Аршаву, и царство его всю... завоюют... Ужо ему достанется...

Меня интересовал вопрос:

— Как приняли в деревне вопрос об отступлении русских войск с Карпат.

И где я ни спрашивал, отзывы получаешь самые определенные:

— Деревня особенно не волновалась.

* Цитата адаптирована к современной русской орфографии.