„Беспризорные“.

Вчера, ребята, в редакцию вбежало сразу несколько человек и все на меня навалились.

— Что вы, — говорят, — тут всё о малолетних беспризорных пишете... Мы, вот, тоже беспризорные, а о нас ни гу‑гу...

— Какие же вы, — говорю, — с позволения сказать, беспризорные, когда вы чуть не по сажени ростом...

— Какой толк в нашем росте, раз мы беспризорные... Поступили на Оружзавод на шестой разряд, а цехмастер Брыковский нам и говорит: — по шестому‑то вы и сумеете работать, для того вы и ФЗУ кончили; а вы поработайте‑ка по второму... переходов мы прошли целую кучу и до сих пор бродим...

— Это ж вам прямая польза, товарищи, этак вы через пару месяцев в инженеры выйдете.

— А ты нас кормить будешь?

— Ребята, вижу, ядовитые, и предлагаю им к уполномоченному обратиться.

Обращались без толку и указывали даже, что Брыковский на наши места своих любимцев ставит. А уполномоченный наш Лифанов — человек смирный, с начальством ссориться не любит.

— Разрешите, — говорят, — их защитить, т. Брыковский.

А тот и слушать не хочет, так и не повлиял.

— Правильно, ребятки, согласен — святое дело.

Ребята все-таки не отказываются: пропиши их, да пропиши.

— Ну, говорю, ладно, прописать я пропишу, только не ходите читать „Коммунар“ в клуб Луначарского.

— Почему?

— Там он запрещен.

— Кем?

— Завклубом. Мы его один раз прочитали и с тех пор он приказал „Коммунар“ изъять из обращения...

— Ловко сработано, точно страус. Голову под крыло от охотника прячет, так, значит, и он...

Ребята эти очень мне понравились, я их и пригласил в гости.

— Не ходите, граждане, что вы с ума сошли в гости ходить! — раздался сзади нас испуганный голос.

Оглянулись, смотрим знакомый старичок Неверович стоит.

Я обиделся: — извините, гражданин, я ведь не в доме № 4 по Почтовой живу, где содержимое уборной 2 этажа на нижних жильцов остается...

— Все равно, не ходите в гости. Я вот съездил тоже в гости к сыну в Воронеж, а тем временем арендный отдел ОМХ мою комнату своей знакомой отдал.

— А ты что?

— Пошел к другому сыну; но у него шесть душ ребят и девать меня ему некуда. Отправился сын к зав. арендным отделом Дмитриеву… а Дмитриева кто не знает? — первый шутник у нас по всей Туле. Вот Дмитриев ему и отмочил: — повесь старикашку себе на шею!

— Где же ты, — спрашиваем, теперь живешь—то?

— На заводе, под наждачным кругом сплю.

— Вот счастливец-то — раздался вдруг среди нас пискливый голосок…

Удивились мы, а никого не видим. Кому бы это быть?

— Да вы посмотрите хорошенько, я тут, — продолжал голосок.

Пригляделись мы пристальнее, смотрим, клоп на шапке у заведующего рабочей жизнью сидит.

— Ты откуда, карапуз?

Клоп почесал лапкой брюхо и всхлипнул: — за защитой я пришел, ребятки, беспризорный я…

— Ты-ы, беспризо-орный?

Дело вот какое вышло. Жил я до сих пор в ячейке деревообделочной фабрики, что находится в доме № 128 по Рождественской улице. И столько, я вам скажу, там нашего брата, блох и вшей развелось, что приткнуться стало негде…

— Иш ты, — говорим, — какой привередливый... что ж тебя в „Доме Советов“ поселить прикажешь?

— Постойте, ребятки, — взмолился клоп, — я и не роптал, пока со мною да с блохами жил, а теперь еще мокрицы с двухвостками появились... больше деваться некуда... сделайте милость, направьте меня куда-нибудь...

— Вот что, клоп, иди ты в социальное обеспечение.

— Там, брат, люди добрые, даже гражданке Заикиной пособие платят, а живет она в полное свое удовольствие... у мужа жалованье целиком отбирает. Он даже намедни плакался, что на махорку денег ему не оставляет.

— А где она живет-то? — спросил клоп.

— В б. женском монастыре, в корпусе № 5.

— Вот и отлично, — обрадовался клоп, — я лучше к ней жить пойду. Она за какого-нибудь инвалида Соц.Об. высасывает, а я ее сосать буду.

— Даешь! 

В. Питерский.

* Цитируется с сохранением орфографии и пунктуации первоисточника.