Думский синематограф.

Стали папашки толковать о городском ассенизационном обозе. Оказывается, что из 92 лошадей обоза ежедневно бывает занято только 70 (35 бочек по 2 лошади), а 22 лошади — частью болеют, частью бывают заняты, но где и чем — член управы мусью Коновалов, дававший объяснение по этому вопросу, не дал исчерпывающего ответа. „Одна, говорит, лошадь у десятника, потом в Суворовских казармах, на свалках, да больных лошадей бывает по нескольку в день“. Некоторые папашки переглянулись, другие подули себе в бороды и... тем дело кончилось. Между тем городской ассенизационный обоз далеко не удовлетворяет нужд не только отдельных домовладельцев, но и учреждений... От ассенизационного обоза наши молчальники перешли к животрепещущему вопросу о дровах. „Что? Дров? Да у нас дров целые вагоны! с места в карьер берет и. д. городского головы мусье Занфтлебен. „А где же они?“ — спрашивают его. „На станции Желябужской, на станции такой-то и такой-то, в роще такой-то, „в засеке“, — отвечает мусье заместитель головы. „А почему же их в городе нет?“ — робко кто-то спрашивает из папашек. „Потому что мы бессильны доставить дрова“, — выпаливает мусье Занфтлебен... „Мы хлопотали там-то, хлопотали тут-то!!... Ну, словом — мы пахали!...“ Один из гласных указал, что подряд был сдан управой на поставку рощинских дров, а дровяник ставил засечные дрова!!. Пожурил тут немного управу гласный Воробьев. Обидно это показалось гласному мусье Соболеву и он стал возражать: „Оружейный завод, говорит, сидит без дров, потому, говорит, подвоза нет. Вот, говорит, мне раньше дрова доставляли из деревни по 8 руб. за сажень, а теперь 35 даю и то не везут“. Хороший, — гласный, дай Бог ему здоровья! Только правду ли он говорил?

* Цитата адаптирована к современной русской орфографии.