Кандидатов в члены государственной думы от Тулы назначали в борделе на Воздвиженской улице?

«Вчера мы рассказали о „таинственных“ похождениях двух чиновников, знакомившихся с тайными притонами, расплодившимися в Туле, как поганые грибы после дождя. После, так сказать, официозного ознакомления с ними, последовало и официальное. Гг. Бодиско и Крапухин, в сопровождении пристава 3-й части, г. Руднева, помощника пристава кн. Долгорукова, двух пеших и двух конных городовых, дождавшись ночи, отправились по уже знакомым дорогам. Первое официальное путешествие происходило в ночь под 18-е (31-е по новому стилю) декабря, а затем продолжалось и в следующую ночь.

Понятно, что официальные визиты, недавних и столь милых и ласковых гостей, пивших вместе с „барышнями“ пиво и вино и щедро расплачивавшихся, повсюду вызывали самое неподдельное изумление.

Порядок визитов был везде один и тот же. Визитеры устанавливали прежде всего наличность „барышень“ и „гостей“, затем приступали к обыску и почти повсюду находили больший или меньший запас „спиртных напитков“: водки, пива, вина. В некоторых притонах обыски производили невообразимый переполох. Так, в одном из притонов на Калужской (ныне ул. Демонстрации.— С. Т.), не найдя в наличии напитков, любознательные ревизоры попытались найти счета из колониальных магазинов (магазины колониальных товаров — это розничные продавцы продуктов питания и других потребительских товаров, импортируемых из европейских колоний, называемых колониальными товарам.— С. Т.) и с этой целью из „зала“ прошли в спальню хозяйки, где на столике лежала какая-то бумажка. Когда один из чиновников подошёл к свету, развернул эту бумажку, хозяйка накинулась на него как разъярённая львица и стала её отнимать. Возгорелась борьба, в которой приняли участие и полицейские. В конце концов трофей остался в руках чиновника, хотя и в сильно изорванном виде. На самом деле он совсем не стоил произошедшей из-за него борьбы, оказавшись пустой, не идущей к делу запиской.

Когда хозяйку спросили — из-за чего же она подняла такой содом? — та отвечала:

— Ну, а ежели бы это была любовная записка?

В другом доме ревизоры натолкнулись на совершенно непонятную метаморфозу. Накануне они своими глазами видели и море „разливанное“, и в пух и прах разодетых „барышень“, и весёлых нестесняющихся кавалеров, а когда пришли на следующий день, то застали скромную, на семейный лад квартиру, в которой сидели такие же скромные гости,— знакомые хозяйки,— как они отрекомендовались: офицер и двое штатских. Однако, ревизоры оказались хитрее, чем полагала хозяйка, решившая, что она провела полицию, вышла сухой из воды и может посмеяться над неудачной экскурсией чиновников и полицейских.

В действительности, однако, оказалось, что и тут подтвердилась пословица, что „хорошо посмеется тот, кто посмеется последним“.

Не желавшие примириться со своим поражением, чиновники и полиция явились в следующую ночь, уже гораздо позднее и приняв все необходимые меры предосторожности. Чтобы не возбудить подозрения, они разделились на две партии и подошли к дому разновременно. Конные городовые были оставлены за углом, а один из пеших перелез через забор, открыл калитку, а сам стал дежурить у чёрного входа. На звонок дверь отворила горничная и, увидев неожиданных посетителей, хотела было прихлопнуть её, но сделать это ей не удалось. Посетители быстро вошли в квартиру, которая на этот раз оказалась далеко не семейной. Кроме кавалеров, были налицо и „барышни“. Спиртных напитков в квартире не нашли, но это обстоятельство разъяснил гармонист, приглашённый хозяйкой услаждать досуги её весёлых гостей. По словам этого гармониста, в квартире напитков не держалось, так как по соседству сколько угодно шинков (питейных заведений.— С. Т.), из которых, по желанию гостей, можно было раздобыть что угодно и во всякое время ночи.

Во время обыска раздался звонок у парадной двери. Оказалось, что пришел мальчик из гостиницы, с просьбой отпустить с ним двух „барышень“.

После этого ещё более неожиданного и неприятного для „хозяйки“ казуса, она уже не старалась больше скрыть профессиональное назначение дома и стушевалась.

— Делайте, что хотите,— заявила она,— вам виднее, а у меня тоже есть свой камешек за пазухой. Она, видимо, на что-то намекала и, как нам удалось узнать, дама эта,— говорят,— очень представительная и пикантная,— действительно имеет камешек в форме оказываемого ей довольно всякого покровительства.

Но это к слову, а дело то в том, что притон, содержимый этой особой, пользуется большой популярностью среди местной интеллигенции (конечно, кутящей или, вернее, втихомолку покучивающей). Это своего рода „салон“, где не только весело проводят время, но и решают на досуге разные местные вопросы, а может быть, даже и общие, вплоть до вопроса о кандидате в государственную думу от города Тулы. В настоящее время „всяко бывает“. Почему же столь популярной в Туле „Варьке“ не сыграть роль петербургской Эстер?

С этим домом на Воздвиженской (ныне Революции.— С. Т.) конкурирует только один дом на Калужской, хотя в этом последнем дело поставлено гораздо проще: это не дом свиданий, а самый обыкновенный притон, в котором вы всегда можете найти весёлую женскую компанию и сколько вашей душе угодно разных напитков.

Всего в одной второй части обнаружено и осмотрено 12 тайных притонов, но надо полагать, что их гораздо больше. Для благочестивого города Тулы это как будто „немножко много“».