По фабрикам и заводам.

На Патронном.

Долго ли?
(Шабровка Прокатной мастерской).

Хотите видеть рабочих, одетых в пальто, в шубу во время своей работы? Идите на шабровку, в Прокатную мастерскую. Хотите видеть рабочих, как они от дыма, особенно по утрам, протирают глаза? Идите туда же.

Там это можно видеть ежедневно.

— Что бы тебя, черти, побрали, — чертыхались на дым из вагранки, — проглянуть нельзя... Как затопят — хоть плачь... Через пробитое в стене отверстие для печки в помещение шабровочного цеха идет холод, сквозняк.

— Хоть бы кожух какой над ремнем на стене подвесили, — всё бы не так дуло, а то без одежды-то на таком холоде и работать нельзя... Простудишься и ходи по больницам.

Сверху дует из вагранки и крыша в том же тепла не держит, а как отопление — мотор заливает.

— Эва, как заиндевели сверла-то, хоть лопатой сгребай, — показывают на стеклянную крышу шабровщика.

Тут холод, сквозняк, а в уборной хоть пароход заказывай — вся залита, пройти нельзя... Придётся просить охрану труда пешеходный мост в уборной сделать. Шабровщики охают, ахают, вспоминают матерей всех заводов, пробираясь около стенки в валенках.

— Кто побогаче и в сапогах, те в «брод» ходят по уборной.

— Смешно? А нам нисколько. Ты тут спешишь работать, а тут тебе всякие препятствия на дороге... одним словом — потоп, наводнение.

Сергей Снежной.

На Щекине.

Что говорят цифры.

Получка. Можно ли в получку удержаться от выпивки? Щекинские рабочие — не могут.

Некоторые пропивают заработок до последней копейки. Как отзывается это на производстве?

Посмотрим цифры (с Огаревского рудника).

Добыча угля 10-го февраля — 40.000 пудов.

11 февраля выдавались расчетные книжки, — добыча упала до 39.000 пуд.

12 февраля — получка, добыча — 39.000 пуд.

А 13 февраля, т. е. после получки, добыто... 30.000 пудов!

Пьяницам надо подумать над этими цифрами.

А думают-ли над этими цифрами те, кто должен вести борьбу с пьянкой?

Карты, пьяные песни и гармонь — вот „культурные“ развлечения многих рабочих.

Часть рабочих живет на снятых рудоуправлением квартирах в деревне, в одних избах с крестьянами, под боком самогонные аппараты, — до получки пьют в кредит, в получку — на чистые, — а домой с пустыми карманами.

Производственники, культурники, полит. воспитатели, — единым фронтом двигайтесь на борьбу с пьянкой.

Шахтер. 

На Дубне.

Правление колхоза, подтягивайся.

Есть на Дубне колхоз, а в колхозе сторожа.

Работают они там месяцев восемь и все нештатными считаются.

На улице морозы, а сторожам ни тулупов, ни валенок не выдают. Мерзнут на дежурстве.

Нигиш. 

Ему некогда.

(Зав[од] „Социалист“).

— Сколько у вас в Пилозубной м[астер]ской человек?

— А на что же это тебе нужно?

— Значит нужно. Сколько человек, столько кружек и кипятку дам, чтоб точно.

Такой разговор происходил у куба, между кубовщиком и рабочим из Пилозубной.

Принес рабочий кипятку в м[астер]скую.

— Пейте, ребята. Всем по кружке, больше не дают, вроде — не полагается.

... Да и то сказать: не разорваться же, в самом деле, кубовщику, — он и куб кипятит, он и руководителю механического цеха Васильеву дрова колет и на квартиру таскает, да, может быть, еще и печку топит, — а там еще Сухареву, техн[ическому] секретарю, тоже услужить надо.

Ему тоже не сладко, истопнику-то.

Вологодский. 

На транспорте. 

Деповские картинки.
(Ст. Тула, М.-К. ж. д.)

— Мишка! Беги! Оглушит!

И верно: штукатурка с потолка — трах!

И нередко стала она трахать.

Администрация и охрана труда шесть актов о „неблагонадежном“ потолке составили, а мер практических еще не принимается.

От кого это зависит?

Гвоздик.

* Цитируется с сохранением орфографии и пунктуации первоисточника.