Живые „маятники“.

Вы, наверное, ходите по Жигалинской (ныне Союзная. — С. Т.) и Посольской (ныне Советская. — С. Т.) улицам и видите, как продавцы магазинов готового платья шагают взад и вперед около своих магазинов.

Вот это и есть живые маятники.

Они зазывают к вам, говорят:

— Сударыня, сударь, зайдите! У нас имеется самое модное и самое прочное платье! Просим убедиться!

Как видите, в этом ничего нет неестественного или удивительного. Это верно. Но, проникнув в их жизнь, нельзя умолчать об этой последней.

Вот их жизнь!

Отдают их обычно в выучку лет в 12—14, и с этих пор, как первые маятники фаберских часов, они „тикают“:

— Слушайте, зайдите! Не угодно ли вам… есть пиджаки, платья и т. д.

Это продолжается целый день.

Жалование, конечно, такие еще не получают: их еще надо „натаскивать“, как это принято выражаться. И это натаскивание дается очень горько.

Прежде чем выставить „маятник“ на улицу и пустить в ход, его сначала ставят у дверей. Заставляют ходить за детьми (этот способ обучения проводится в Туле в большом масштабе), выносить помои и т. д. и по прохождении этого курса их выпускают в продажную работу. Они зорко должны следить за каждым прохожим и зазывать и чуть ли не насильно затаскивать обывателя. Это с восьми часов утра до восьми часов вечера. Обедают быстрее, чем земля вертится около солнца… Чай пьют на улице, не взирая на то, что ветер, холод, снег, дождь, мороз и неудивительно, конечно, что у этих „маятников“ вечный кашель, всегда обветрено, лупится лицо и потресканы губы. И, несмотря на это, они всё-таки уныло „тикают“:

— Слушайте, зайдите! Получены новости!

Вам, вероятно, станет их жалко, вы покраснеете и постараетесь оправдаться.

— Каждое дело требует некоторого испытания и учения.

И для того, чтобы пробить себе дорогу, стать человеком, необходимо кое-что пережить, перенести…

— Гм… Но так ли? Увы! Далеко не так. Он отживает свои условленные лета и выходит в дело и… получает пятнадцать руб. в месяц!

И после этого всю жизнь живет за двадцать пять руб. Своя квартира! Свой стол…

Теперь он молод еще, силен, жизнерадостен и, кажется, без особого труда несет возложенные на него обязанности.

Что же его ожидает в старости?

Когда из этого стройного, гибкого, как камыш, человека выйдет дряхлый, сутулый, никуда негодный живой манекен?

Теперь нет еще таких хозяев, которым, если служащие отдали свое здоровье, силы, жизнь, увенчали бы их старость хотя маленькими, но пожизненными пенсиями.

Теперь еще старое время, старые традиции.

— Что? Состарился? Ну, и идите себе с Богом… в деревню на покой…

А если ея нет? То можно и с ручкой пройтиться. 

Маятник.

* Цитата адаптирована к современной русской орфографии.