Адское творение на улицах Тулы.

...И договор кровью своею
Он с ангелом тьмы заключил.
И черт, самодуру послушный,
Машину из ада вручил.
Шипит и гремит та машина,
Пугая людей и скотов,
Завидев ее, обыватель
Укрыться под землю готов. 

Несложно догадаться, что речь идет об одном из первых самодвижущихся экипажей — чуде техники начала XX века, более известном сегодня как автомобиль. Да-да, именно ужас — фырчащий, трясущийся механизм, изрыгающий клубы черного дыма, — вызывал у свидетелей появления адской машины на улицах городов Российской империи. Да и что еще, кроме страха, могла вызвать повозка, движущаяся сама по себе, — без лошади. Уж и вправду нечистая... 

Первый самодвижущийся экипаж появился на территории Российской империи в 1891 году. Возвращаясь из поездки по Франции, известный издатель и публицист Василий Васильевич Навроцкий привез в Одессу один из первых экземпляров автомобиля марки «Panhard & Levassor» («Панар-Левассор»). Мощность экипажа с мотором составляла всего 2,5 лошадиных силы.

До Санкт-Петербурга автомобиль доехал только через четыре года: первое упоминание появления самодвижущегося экипажа на улицах столицы датировано 1895 годом. Известно, что несколько раньше автомобили появились в Москве. Когда же это чудо техники оставило свой след на улицах Тулы — доподлинно неизвестно. Но, несмотря на техническое несовершенство, постоянные поломки и отсутствие асфальтовых дорог (шоссе были каменными, деревянными или просто грунтовыми), экипаж без лошадки быстро распространился в крупных городах России.

До появления автомобиля и еще долгое время наравне с ним туляки передвигались на конных повозках (таковых известно 12 разновидностей), велосипедах и мотоциклетах. Последние появились совсем незадолго до самодвижущихся экипажей. 

По-русски — самокат

Термином «автомобиль» в Российской империи почти не пользовались. Наиболее распространенным названием транспортного средства с мотором, будь то мотоциклет или самодвижущийся (он же механический или автоматический) экипаж, было «самокат», «самоход» или по-немецки «Motorwagen», «Kraftwagen».

В журнале «Технический сборник и вестник промышленности» за 1897 год в статье «Успехи самокатов» автор, не оставивший своего имени, писал: «Приветствуем старое русское слово „самокат“ для обозначения механических экипажей. Когда наши самокаты будут так же обыкновенны, как самовары, тогда всем покажется, что слово это родилось после вещи. Только один русский язык имеет уже готовое слово для самодвижущихся экипажей, все другие народы должны будут составить новые слова, и в этом деле бесспорные специалисты по части названий не дали себя опередить. Французское название „отомобиль“ неудержимо распространяется по всему свету, хотя педанты-этимологи им очень недовольны, так как первая часть греческая, а вторая — латинская. На это „отомобилисты“ отшучивались, что это слово лучше всего и показывает международный характер отомобилизма». 

«Укрощение» налогом

Опередить развитие технической мысли в начале XX века могла лишь мысль чиновничья. Невзирая на весь ужас адской машины, ее немедленно «укротили» транспортным налогом «в доход города». Впрочем, ничего удивительного, если учесть, что ездовой сбор к тому времени уже брали с мотоциклистов и велосипедистов. И это при отсутствии дорог как таковых. Хотя асфальтирование улиц уже началось, рассчитывать на быстрое их благоустройство не приходилось: тротуары туляки покрывали асфальтом за собственный счет в принудительном порядке.

Сто лет назад вопрос асфальтирования тульская городская дума решала просто: владельцам домов предписывалось «против своих владений» самостоятельно «устроить требуемые (то есть асфальтовые. — примеч. авт.) тротуары». Объявления в газете «Тульская молва» за все годы ее издания сохранили для нас соответствующие распоряжения градоначальников. 

Три поллитры за велосипед

Сколько же платили туляки за право передвигаться по городу на транспортном средстве? Чтобы понять это в сравнении, используем метод из журнала «Фитиль», выпуск «Экономика в поллитровках». Известный советский киноактер Савелий Крамаров доходчиво объяснил нехватку средств семейного бюджета, пересчитав его на бутылки водки. Следуя примеру из «Фитиля», переведем транспортный налог в самую стабильную из «валют».

Велосипедист платил городской казне в год — 1 руб. 75 коп. Мотоциклист и обладатель автоматического экипажа за тот же период — по 3 руб. с каждой лошадиной силы и еще 50 коп. за изготовление знака (автомобильного или мотоциклетного номера). Так как продажу алкоголя Николай II с началом Первой мировой войны запретил, используем ресторанную цену на пол-литра водки. *Подавался алкоголь исключительно с закуской. В лучшем ресторане Тулы в кремлевском саду графин беленькой стоил 60 коп. — то есть чуть дороже автомобильных номеров. Таким образом, велосипедисту владение транспортным средством обходилось в три поллитры за 12 месяцев, мотоциклисту с автомобилистом — не менее 5 поллитров в зависимости от количества «лошадей». Много это или мало по нынешним меркам — считайте сами. Среднестатистический рабочий получал тогда 50-60 коп. в день. На Тульском оружейном заводе платили больше. Конечно, возможность оплачивать налог на транспортное средство вовсе не гарантировала его наличие. В лучшем случае, и то не часто, пролетарий мог рассчитывать на велосипед.