Козни тульских фашистов.

К окошку для приема телеграмм подошла курьерша Губпрофсовета и подала сотруднице текст телеграммы в Москву.

Пробежав телеграмму, сотрудница стала в тупик. Губпрофсовет просил, как видно из телеграммы, включить в маршрут московских шашистов на Ленинград тульского шашиста.

Сотрудница покосилась еще раз на бумажку, понюхала ее, посмотрела на свет и, подозрительно прищурившись, спросила: — скажите пожалуйста, гражданочка, что такое шашист?

— Человек, надо думать... — пожала плечами курьерша.

— Но какой?

— Известно какой — две руки, две ноги, голова, пола мужского.

Сотрудница недоверчиво покачала головой и показала таинственное слово телеграфисту.

Телеграфист углубился в размышления, приставил к носу палец и, подмигнув соседу, сказал: — тут дело не чисто.

— Вы думаете? — побледнев, спросила сотрудница.

Телеграфист вытаращил глаза и, нагнувшись к уху собеседницы, шепнул: — это значит не более, не менее, как... фашист.

— А буква ш впереди для чего?

— Ш — для маскировки... головой ручаюсь, что фашист.

— Тогда тут форменная контрреволюция получается, — заволновалась сотрудница. Тогда выходит, что из Москвы в Ленинград выезжает целая партия фашистов, а к ним еще тульского хотят приклеить...

— То-то и оно-то!

— А в Ленинграде, как раз недавно, шпионскую организацию раскрыли.

— Ишь ловкачи, что придумали!

— И вам, гражданка, не стыдно такие телеграммы давать на девятом году советской власти? — набросился телеграфист на курьершу.

— Да я то при чем, товарищи, — испугалась курьерша, — меня же Губпрофсовет послал.

— Стало быть, в Губпрофсовете не совсем благополучно.

— Да чего вы ко мне пристали? Мое дело передать вам телеграмму. Принимайте и будьте здоровы.

— Принять, говорите? — прищурились сотрудница с телеграфистом.

Легко сказать: принимайте..., а он, может, с пулеметом...

— Кто? Губпрофсовет-то?

— Да нет, — фашист-то этот.

— Примете вы, наконец, телеграмму, или нет? — рассердилась курьерша.

— Вы с ней поосторожнее разговаривайте, — шепнула сотрудница, — у нее, поди, револьвер за пазухой.

Телеграфист вздрогнул, испуганно оглядел в окошечко «фашистку» и вежливо сказал: — вы уж идите-ка с боженькой, милая барышня, избавьте нас от этого вашего фашиста. Пусть он там сам едет куда угодно. Курьерша возмущенно плюнула и ушла.

— Ловкачи эти фашисты; советскую почту использовать вздумали для своих целей! — возмущалась сотрудница.

— Ничего, и мы тоже не лаптем щи хлебаем; видали эту публику-то, — гордо взлохматив шевелюру, ухмыльнулся телеграфист.

В. Питерский.

* Цитируется с сохранением орфографии и пунктуации первоисточника.